PART 4. MY FATHER

My father Abdullaev Karimjon Nabievich was born on the 5th of January 1941 in a small town known as Kasansai in Namanghan region. 

He wasn’t yet three years old when he became a complete orphan; his mother died of tuberculosis and his father was killed in the war against the fascist invaders, so he was fated to be brought up in an orphanage. 

Turning into his fourteen, he leaves his small town for Tashkent in search of a better life. He enters a sewing specialized secondary school after finishing of which he became a well-qualified tailor. Incidentally, my mother told that he could sew a suit for himself for a night to make everyone feel surprised with his appearance, coming to the institute the next day.

My father always dressed up stylishly and in a good taste. He was neat and clean. I suppose that it was the result of his noble origination; his granddad, that is to say, my great granddad was a Kasansai bai (a rich landowner in Central Asia) whose property, the large house and lands with livestock, was expropriated by the Soviet Power and he was personally repressed, having been exiled to the GULag. And there died he.



My father was an ambitious young man by nature in a good sense of this definition and, as a consequence, not having limited himself with his mastery in sewing trade, at the age of seventeen he enters the department ‘Pashto and Dari’ at the Institute of Oriental Studies to become, as he would say, a respectful person. I quite admit his assertion for I think that a young man or woman of the time with higher education has more choices to live better and fully.


The enrollment at the University was a significant event to my father but not less significant one for him was also the acquaintance with a wonderful personality and an outstanding artist of the 20th century, Chinghiz Akhmarov, who later became the so called father to him and my father – the so called son to http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%85%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B2,_%D0%A7%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D0%B8%D0%B7_%D0%93%D0%B0%D0%B1%D0%B4%D1%83%D1%80%D0%B0%D1%85%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87



Chinghiz Akhmarov is admitted as ‘Michelangelo of the Orient’ by the expert artists and art critics. If you have the luck to see his pictures someday, you won’t remain indifferent to his oriental images, refinement of lines and coloring evoked with the literary works by Omar Khayyam, Firdausi, Alisher Navoi as well as by the folklore of the peoples in the Middle East, Minor and Central Asia. Incidentally, in 2012 a 100th jubilee devoted to Chighiz Akhmarov was celebrated.

It was difficult to Akhmarov, with his artistic taste and views, to pass by a seventeen-year-old youngster, that is to say, my father, coming across him outside accidentally. In fact, my father with his aspect reminded the hero of the oriental legends and fairy-tales. The artist asked my father without delay to sit for the sketches to his future pictures.

Being a small child, my mum and me would like watching the photographic reproductions by my granddaddy-artist and I, pointing with my index finger to a youth, stated the fact:
“Here’s the very prince who looks like daddy and here’s the princess who looks like you.”

My mum, giving a sweet smile, shared: “Granddad painted these images from your father and me.”
I was very proud of that fact and when an opportunity presented itself I showed those images to those who were our guests.

Akhmarov didn’t have his own children although he had been married and divorced twice for some reason or other. The principal affair in his life was the Fine Art, and the unique works of art created by him – his brainchild.

By the time of meeting my father Akhmarov had already been living in Tashkent, having been divorced and having left the second wife in Moscow in their Moscow apartment with the rich library in it, taking only a suitcase with a few shirts and an easel. Residing in one-roomed flat, Akhmarov took care of himself: cooking, ironing, tidying up the flat, etc. My father was notable for his promptness and diligence and when an opportunity presented itself he helped Akhmarov around the house, going shopping and cooking meal, that is, he manifested a profound respect for that wonderful and kind person.

Once Akhmarov got sick terribly; he had unbearable pains in abdominal regions. He had been diagnosed with cancer by the council of physicians. That ominous verdict of the doctors almost broke him down psychologically and morally. He had been feeling depressed until he confided his misfortune to my father who, in his turn, having heard that, didn’t begin sympathizing the patient openly but he encouraged him to believe in the power of self-healing, saying: “Don’t worry, Chinghiz-aka. I’ll make you become healthy. You’ll be as healthy as a bull.”

After this incident, Ahmarov began to treat my father like his own son, caring for him and supporting him in all aspects, and even when my father invited his future wife to Akhmarov, that is, my mother.

I do not know what was more efficient in Ahmarov’s being cured: the power of persuasion my father had, the power of diet, Placebo effect, or, maybe, a prayer of my father when he was preparing a healing food? Perhaps, all approaches at one and the same time.

Translation into Russian (Перевод на русский язык):

ЧАСТЬ 4. МОЙ ОТЕЦ

Мой отец Абдуллаев Каримджон Набиевич родился 5 января 1941 года в городе Касансай Наманганской области.

Было ему неполные три года, когда он остался круглым сиротой; его мать умерла от туберкулеза, а его отец погиб на войне с фашистскими захватчиками, так что суждено ему было воспитываться в детском доме. 

Четырнадцати лет от роду, в поисках лучшей жизни,  он покидает свой городишко, чтобы уехать в Ташкент. Поступает в швейное училище, по окончанию которого становится квалифицированным портным. Кстати, моя мама говорила, что он мог за ночь сшить себе костюм, чтобы на следующий день, придя в институт, всех поразить своим внешним видом.

Одевался мой отец всегда стильно и со вкусом. Был аккуратен и чистоплотен. Полагаю, сказывалось его знатное происхождение; его дед, то есть мой прадед, был касансайским баем, имущество которого, огромный дом и земли со скотом, было экспроприировано Советской Властью, а его самого репрессировали, отправив в ГУЛаг. Там он и скончался.

По натуре отец мой был амбициозным человеком, в хорошем смысле этого слова и, как следствие, не ограничившись своим мастерством в швейном деле, в возрасте семнадцати лет поступает в Институт Восточных Языков на отделение «Пушту и Дари», чтобы стать, как он говаривал, уважаемым человеком. Вполне согласен с этим утверждением, ибо у современного человека с высшим образованием, я думаю, появляется гораздо больше возможностей жить полноценно.

Поступление в институт для моего отца было знаменательным событием, но не менее знаменательным событием для него было также знакомство с удивительным человеком и выдающимся художником XX столетия Чингизом Ахмаровым, который впоследствии станет его названным отцом, а отец мой – его названным сыном.

Чингиза Ахмарова, по общему мнению маститых художников и искусствоведов, величают «Микеланджело Востока». Если Вам, когда-нибудь посчастливиться увидеть его картины, то Вы не останетесь равнодушными к его восточным образам, изысканности линий и колориту, навеянные ему литературными произведениями Омара Хайяма, Фердауси, Алишера Навои, а также фольклором народов Ближнего Востока, Малой и Средней Азии. Кстати сказать, в 2012 году будет отмечаться 100-летний юбилей Чингиза Ахмарова.

Ахмарову, с его художественным вкусом и взглядом, было трудно пройти мимо семнадцатилетнего юноши, то есть моего отца, столкнувшись с ним случайно на улице. Действительно, мой отец своим обликом напоминал героя восточных легенд и сказок. Художник незамедлительно предложил моему отцу позировать для набросков к его будущим картинам.

Будучи малышом, я любил просматривать репродукции моего дедушки-художника вместе со своей мамой и, указывая пальцем на юношу, констатировать факт:

– Вот этот самый принц похож на папу, а вот эта принцесса похожа на тебя.

Мама, мило улыбаясь, поделилась:

– Дедушка писал эти образы с твоего отца и с меня.

Я очень гордился этим фактом и, при случае, показывал эти изображения всем, кто был у нас в гостях.

Своих детей у Ахмарова не было, хоть и был женат дважды, дважды расходился по той или иной причине. Главное дело его жизни – изобразительное искусство, а уникальные произведения, созданные им – его детище.

Ко времени встречи с моим отцом Ахмаров уже жил в Ташкенте, разведясь и оставив второй жене их московскою квартиру с богатой библиотекой, взяв лишь с собой чемоданчик с сорочками и мольберт. Живя в однокомнатной квартире, Ахмаров сам ухаживал за собой: стряпал, стирал, гладил, убирался в квартире и т. п. Отец мой отличался расторопностью и трудолюбием и при случае помогал Ахмарову по дому, делая покупки и готовя еду, то есть проявлял глубокое уважение к этому удивительному и доброму человеку.

Однажды Ахмаров сильно заболел; у него были адские боли в области желудка. Врачи поставили ему диагноз – рак. Этот зловещий вердикт врачей чуть было не сломил его морально. Он чувствовал себя подавленным, пока он не поделился своей бедой с моим отцом, который, в свою очередь, услышав это, не стал открыто сочувствовать больному, а заставил его уверовать в силу исцеления, сказав:

– Не волнуйтесь, Чингиз-ака. Я поставлю Вас на ноги. Вы будете здоровым как бык.

Я до сих пор поражаюсь, как уверенно вел себя мой отец и как он убедил дедушку в силе исцеления. Да, конечно, он имел кое-какие познания и способности, как исцелять больных. Я вспоминаю, как он лечил маму, когда она болела или ее сглаживали, прибегая к молитвам из Корана и используя подручные средства – нож и луковицу, порезанную на две дольки.

В случае с Ахмаровым, он использовал диетический подход в лечении; в течение почти месяца каждое утро он ходил на базар (рынок) и покупал наисвежайшие продукты, чтобы готовить ему лечебный плов. С каждым днем, с каждым часом Ахмарову становилось лучше и лучше, здоровье его поправлялось. Он оживлялся и больше творил. К концу четвертой недели он объявил отцу, что абсолютно здоров, так как его больше ничего не беспокоило. Мой отец предложил Ахмарову снова провериться. Результаты были ошеломляющими – врачи признали Ахмарова здоровым, от чего были сами поражены не в меньшей степени.

После этого случая, Ахмаров стал относиться к моему отцу как к сыну, заботясь о нем и поддерживая его во всех делах и даже, когда мой отец привел в гости к нему свою будущую жену, то есть мою маму. 
   

Я не знаю, что больше сработало в исцелении Ахмарова: сила убеждения моего отца, сила диеты, эффект Плацебо или, может быть, молитвы моего отца, когда он готовил лечебное блюдо? Наверное, все целиком.