Джахангир
Абдуллаев
«Расти ва русти — В справедливости сила»
Историко-художественная
эпопея о Тамерлане
Слово от автора
Народ всегда
нуждается в сильной и справедливой власти, ибо сам народ является источником
власти. Если власть становится самоцелью для властителей народа, то такая
власть направлена уже против самого народа, а значит, обречена на провал.
Есть правители, значимость
которых народ недооценивает, но со временем, возможно еще при жизни правителей,
начинает осознавать, что их правители даны им самим Всевышним, дабы их же –
народы – защитить, как от внешнего врага, так и от внутреннего. Таким
правителем, например, являлся Тамерлан для своего народа, для своей державы. Но
гений Тамерлана был настолько велик, что он выходил за пределы понимания не
только тех народов, которых он завоевывал и управлял, но прошел через века, до
сих пор поражая и удивляя наши умы. То же самое можно сказать и об Иване
Грозном, Петре Первом, Сталине, которые сделали возможное из невозможного - они
вытаскивали свои народы из пучины мракобесия, произвола и разложения.
Говоря же о личных
качествах правителей, то даже если они и несут какой-нибудь негативный
отпечаток, они все равно уже не имеют никакого значения для истории в сравнении
с теми добрыми деяниями, которые были совершены во имя управляемыми ими
народами.
Книга
Первая. Амир Тимур Гураган
Часть
Первая. Самарканд.
Глава
первая. Переправа через Амударью
***
Весна 1399-го года. В Самарканде уже знали,
Тимур возвращается домой из семимесячного Индийского похода, как всегда,
возвращается не с пустыми руками, но с добычей и военными трофеями — с несметными
богатствами, которые заполонят базары Маверанахра, а от него и прочие базары, радуя
покупателей, обогащая купцов и завоевателей. Индия. Индия!..
***
Солнце постепенно уплывало
за край небосвода, отдавая свои теплые весенние лучи игривым волнам бурного
Аму, уносящего свои воды вслед за светилом далеко-далеко на запад через пески
Кара-Кумов, через некогда покоренный Тимуром Хорезм, к соленым водам Арала.
От реки доносится
шум. Кроме дальнего гула тимурова воинства и ржания лошадей, слышатся также о
берег бьющиеся волны реки, но и доносимый предвечерним ветром шелест камыша, первые
отзвуки кваканья лягушек и уже, по всей видимости, завершающие, а посему смолкающие,
перестукивания топоров, вбивающих железные узкие колья в древесную плоть; это тимуровы
понтонёры спешат завершить свою работу по возведению плавучего моста,
переброшенного через Аму, по которому на Термезкий берег торжествующе проедет верхом
на своем Чакмаке Повелитель мира, Амир Тимур Гураган, чтобы после семимесячного
отсутствия вновь вдохнуть аромат родины. Далее последует тимурова свита,
состоящая из внуков, женщин, военачальников, писцов и лекарей. Завершит эту
процессию часть тимуровой охраны — грозные барласы, тогда как, другая часть, уже
дожидается своего Повелителя на родном берегу. Остальным же надлежит
форсировать неспокойную водную стихию вплавь, даже слонам и верблюдам. Все это
хорошо знали и все с этим считались.
И вот, мы видим
последний штрих: всю протяженность плавучего моста от хорасанского
(кабулистанского, афганского) берега до туранского(термезкого), спеша,
чтобы успеть к предвечерней молитве — магриб[1],
молодые воины застилают темно-красными коврами — по всей видимости, гератскими,
которые трудно спутать даже с персидскими или туркменскими из-за их орнамента;
на них выделяется тот самый «слоновий след» в виде восьмиугольника на
темно-красном фоне. Выглядит это, довольно-таки, символично, вероятно, с
умыслом, ибо на том, на афганском берегу, девяносто девять боевых слонов,
захваченных Тимуром, как военный трофей в индийском походе, ожидали команды
переходить вплавь им ещё неведомую реку. Слонов же, обративших свои громадные ушастые
серые взоры на бурные воды Аму, выстроили в три колонны с направляющим самцом
во главе и замыкающим самцом в конце.
Именно здесь этим громадным
серым исполинам, управляемыми худосочными индусами в своих белых тюрбанах,
предстоит не только переправиться на чужой берег, но и забыть запах родной
стороны, привыкая ко всему новому для себя. Если бы эти серые исполины,
устрашающие противника своими гигантскими размерами, знали, сколько невыносимо
трудных дорог им предстоит пройти, добывая для своего Повелителя все новые и
новые победы! Но им не положено знать того, о чем знает лишь Повелитель, не положено
даже догадываться, а тем более трубить об этом всем и вся вокруг, равно как и
воинам Повелителя не положено знать этого, дабы лазутчики и соглядатаи противника
не смогли выведать очередной тимуров замысел. В противном же случае, объединившись,
все эти Баркуки, Баязеты, Кара-Юсуфы с Тахтамышами, могли бы сами нанести
Тимуру, ими не признанному правителю Маверанахра, тот вероломный удар в спину,
чтобы потом, разбив его тумэны, растащить им созданную державу на мелкие
кусочки. Но только не при Тимуре, не при его правлении, ибо он сам знает, кого
и как подмять под свою пяту, пусть даже и хромоногую, но железную и твердую
пяту, а кого и приголубить, назвав своим сыном* и при этом вернув ему все
полномочия султана какого-нибудь бейлика*! Все его враги это знают, хоть и за
глаза насмехаются над ним, обзывая его «хромоногой лисой» с легкой подачи
мамлюкского Султана Баркука — тот самый, что легким движением своей брови дал
команду своим «волкодавам» схватить и обезглавить тимурова посла, тот самый без
рода и племени черкес, возведенный на египетский престол своими же земляками-мамлюками,
тот самый, которому, все-таки, не удалось уйти от тимуровой кары, будучи
отравленным неведомым ядом в тот год, когда «хромоногая лиса» возвращалась в
свою самаркандскую нору.
Да, вертается «хромоногая
лиса» из авантюрного индийского похода с такой огромной добычей, которую еще
долго придется вывозить из Индии в Самарканд и Бухару через Термез, наполняя ею
Сиабский базар и множество прочих рынков за пределами Маверанахра.
А Русь тем временем
не только ополчается против Орды под предводительством Витовта, но и грезит
дешевыми товарами из Индии: шелками, лалами и всякими прочими экзотическими
штучками, ожидая караваны из далекого Маверанахра…
А земноводные твари
в камышах и мелких заводях решили заглушить своей лягушачьей какофонией гулкий
тимуров стан, словно, они усердно молились своему лягушачьему Богу. Ну, вот,
понтонеры завершили свою работу, застлав также мост коврами. Теперь они спешат
в стан.
Но Тимур не спешит.
Вечереет. Солнце,
отдавая свои последние лучи всему живому, еще не опустилось за небосвод. Стан затихает,
постепенно оборачиваясь взором в сторону священной Мекки, как только услышал
первые отзвуки азана*, призывающего правоверных к предвечерней молитве. Видимо,
Тимур не спешил, потому что решил совершить намаз перед торжественным
вступлением на родину. Стан затих вместе со своим Повелителем, приняв кто где
покорную позу перед Всевышним.
***
1. Первым таким
качеством я считаю беспристрастие. Я ко всем относился одинаково строго и
справедливо, не делая никакого различия и не выказывая предпочтения богатому
перед бедным.
—Хоть Повелитель и
строг, но справедлив. Он накажет богатого, если богатый виновен, но возвысит бедного,
если бедняк полезен для государства.
Расти ва Русти
[1]
Магриб — закатная молитва мусульман, намаз, который должен быть
совершен в течение дня мусульманином. Начало молитвы совпадает с момента
исчезновения солнца за горизонтом.
Комментариев нет:
Отправить комментарий